МАТЬ
Год восемнадцатый — суровый, неспокойный.
Гремя пустым отцовским котелком,
Мы, ребятишки, не играли в войны,
А прямо уходили за полком.
Трусцою шли на марше торопливом.
И комиссар любил на нас ворчать:
— Не воевать бы этаким сопливым,
А титьку вам у матери сосать!
Мы на него не обижались, где там!
Мальчишкам из тамбовского села,
В шинели и буденовки одетым,
Война, казалось, праздником была.
Но жизнь подчас оказывалась грубой,
Когда нас принималась крепко мять.
И часто сами складывались губы,
Чтоб слово «мама» шепотом сказать.
С земли приподнимаясь ненадолго,
Я именно его произносил,
Когда под Брянском, раненный осколком,
Глоток воды у конников просил.
О матери я думал на допросе
И силы черпал в имени святом.
И белые, в подвал мальчишку бросив,
Забыли пристрелить его потом.
Всем говоря, что стал я независим,
Я лишь храбрился, чувства не ценя.
Но день врученья материнских писем
Был праздником на фронте для меня.
И вот в двадцатом мы отвоевали.
Был путь в края родные всем открыт.
И те, что матерей не заставали,
Как маленькие, плакали навзрыд.
Всем хорошо, кто орденом гордится,
Кто просто рад, что возвратился жив.
Но как мне жить, семьей обзаводиться,
У матери совета не спросив/