ТАК ЖЕНСКИЙ МОНАСТЫРЬ РАСПАЛСЯ…
Не совратитель и не вор я,
Но как-то в красный уголок
Из монастырского подворья
Монашек юных приволок.
Они, укутанные в шали,
Чтобы никто не мог узнать,
Как овцы в непогодь, дрожали
И все пытались убежать.
Здесь было все им незнакомо:
Оркестр пиликал за стеной,
И Оська, секретарь укома,
Мог показаться сатаной.
Был с головы до пят он в коже,
С башкой обритой, словно пень,
И кольт, на адов ключ похожий,
Засунут лихо под ремень.
Сердечко девичье ходило,
Как у плененного дичка.
Сюда бы дьякона с кадилом
Или с кропильницей дьячка.
Но девки шли по доброй воле
Не для греховных тайных встреч,
А чтоб впервой о комсомоле
Секретаря услышать речь.
И, на столе портфель подбросив,
Глаз не сводя с монашьих лиц,
Наш записной трибун Иосиф
Стал агитировать девиц.
Мирскою речью упиваться -
Не то, что слушать бред святых.
И стал румянец пробиваться
На этих щечках молодых.
Сердца открытые - не камень.
Сошли с монахинь сонь и лень.
Они являться стали сами
На третий и на пятый день.
Хватились старшие, да поздно,
Стал монастырь и пуст и тих.
Сошлись под флагом краснозвездным
Былые послушницы их.
И поп без служб совсем заспался.
И нем стал колокол в скиту.
Так женский монастырь распался
В двадцатом, помнится, году...