Погиб
Усмань, г.
Дмитрий родился в г. Усмани 9 сентября 1921 года в семье Леонида Николаевича и Варвары Сергеевны Завадовских.
Мама, Варвара Сергеевна Завадовская, преподавала в Усманском педагогическом училище.
Отец Леонид Николаевич Завадовский, бывший политкаторжанин, работал в местной школе учителем рисования. С конца 1920-х годов Леонид Завадовский полностью посвятил себя литературе. Писательский билет ему подписал и вручил Горький. На первом съезде советских писателей Завадовский представлял Воронежскую писательскую организацию. Его называли "гением русского рассказа".
В рассказе "День жизни" Леонид Николаевич описал своего четырехлетнего сына Диму.
Талантливого писателя оклеветали и 2 февраля 1938 года Леонид Николаевич был арестован, а 21 февраля по приговору "тройки" расстрелян за "распространение клеветнических измышлений о положении крестьян в СССР и клевету на Советскую власть".
Учебу Дмитрий Завадовсий начал в школе № 2, продолжил в школе № 1. Неполную школу окончил с двумя четверками (по алгебре и химии), десятилетку на пятерки.
Дмитрий очень любил, когда к отцу приезжали гости - писатели из Москвы: Алексей Новиков - Прибой, Пётр Ширяев, Павел Низовой, Александр Перегудов, Пётр Парфенов. Долгие разговоры о литературе, чтение новых произведений, шутки и песни. Очень всем нравилась песня "По долинам и по взгорьям", автором которой был П. Парфёнов.
В одной из папок Усманского краеведческого музея хранится письмо Леонида Николаевича в школу. Причиной письма был отказ в приеме в комсомол Дмитрия, когда тот в 1935 году подал заявление в первичную ячейку ВЛКСМ.
Леонид Николаевич был возмущен отказом, поводом для которого было, якобы не участие Дмитрия в общественной жизни школы. Леонид Николаевич встретился лично с каждым, от кого зависел прием Дмитрия в комсомол, и все они, стушевавшись, не могли назвать вразумительно причины отказа, поскольку Завадовский младший не только учился на отлично, но и вел шахматный кружок, занимался фотографией, был хорошим спортсменом, увлекался лыжами и футболом. Посещал Дмитрий литературный кружок, писал стихи и рассказы, выступал в спекталях школьного театра.
Один из педагогов по фамилии Харькин попросил у Дмитрия его рассказ для школьной стенгазеты. Рассказ был на охотничью тему, а педагогу хотелось бы побольше «политической трескотни», что совсем не нравилось юному художнику слова. Видимо, это и послужило причиной отказа Дмитрию в приеме в комсомол. По мнению Харькина он еще «политически не дозрел быть членом ВЛКСМ».
В то время не быть комсомольцем — значит поставить крест на дальнейшей учебе.
А Дмитрий мечтал учиться в Московском педагогическом институте ( бывшие Высшие женские курсы), который в свое время закончила его мама, Варвара Сергеевна.
Поэтому Леонид Николаевич и приложил все силы, чтобы Дмитрий вступил в комсомол, а затем поступил в желанный институт.
Дмитрий стал студентом Московского педагогического института имени В. И. Ленина.
1 сентября 1939 года был принят закон о Всеобщей воинской обязанности, и отсрочки от службы студентам отменили.
4 октября 1939 года Диму призвали в ряды РККА.
В списке призыва Бауманского РВК Москвы против его фамилии пометка: "санкц. НКВД". 
Когда началась Великая Отечественная война, Дмитрий Завадовский служил в Горьком в звании младшего сержанта в войсковой части № 1442. О этом свидетельствует справка от 18 августа 1941 года на его имя. В ней за подписью начальника штаба Колобродова и завделопроизводством интенданта второго ранга Леонтьева сообщается, что младший сержант Завадовский Д.Л. действительно находится в рядах Рабоче-Крестьянской Красной Армии, а потому он и члены его семьи имеют право на все виды льгот, предоставленных военнослужащим и их семьям.
Военная судьба забросила Дмитрия на Западный фронт.
В 1942 году младший сержант Дмитрий Завадовский был разжалован и отправлен рядовым в отдельную штрафную роту 136-го полка 331-й стрелковой дивизии.
Судя по одному из сохранившихся в Центральном архиве Министерства обороны документов, Дмитрия обвинили в самовольном оставлении части (статья 193, п. 10).
По воспоминаниям родных, Дима и его товарищ были задержаны патрулем за неправильно оформленные увольнительные..
Возможно, ему давали отпуск и он не смог вовремя из него вернуться. Быть может, это и вовсе был мстительный наговор на юношу.
Что произошло на самом деле - об этом мы уже никогда, наверное, не узнаем.
Дмитрий Завадовский - справа / Из личного архива Дмитрия Леонидовича Расторгуева
Дмитрий Завадовский погиб 25 февраля 1943 года в составе 135 отдельной штрафной роты, 331 стрелковой дивизии, 20 Армии в ходе Ржевско-Сычевской операции у деревни Ярыгино Сычевского района Смоленской области.
В оперативной сводке дивизии № 09 от 25 февраля 1943 года сообщалось, что «противник занимает оборону на прежнем рубеже, и в течение дня ограничивался ведением автоматно-пулеметного и артиллерийского огня из районов Подзаозерье. Подяблоня. Колокольня, Ярыгино, Гончарево, Гурково и льнозавода, Касаткино по передовой линии нашей обороны, Советовка и лощина восточнее Советовки. Авиация противника вела разведполеты продолжительное время дня. Части дивизии занимают прежнее положение, вели ответный оружейно-пулеметный огонь, наблюдение за противником, приводили себя п порядок, про изводили очистку траншеи и ходов сообщения от снега. 896 артиллерийский полк огня не вёл. Наша авиация не появлялась. Потери по дивизии: убито - 1, ранено - 7 человек.
Потери противника: убито и ранено 42 солдата, снайперами уничтожено 7".
Одним убитым в дивизии в тот злополучный день 25 февраля оказался рядовой Дмитрий Завадовский. Он погиб в бою у деревни Ярыгино Сычевского района Смоленской области.
Ему было всего 22 года.
Похоронен в братской могиле в г. Сычевка (железно-дорожная станция на линии Вязьма - Ржев).
Варвара Сергеевна Завадовская до конца своих дней, а прожила она 82 года, ждала своих мужчин, надеясь на чудо, и хранила в доме обстановку, которая была при них - книги, фотографии, письма.
Стихотворения Дмитрия Завадовского
Сохранилось совсем немного его поэтических опытов, которые, тем не менее, свидетельствуют о несомненном таланте юноши. Его "теплые краски" живые, греют и вызывают целую гамму чувств и эмоций.
ТЕПЛЫЕ КРАСКИ
Я вижу: осень навевает
Тебе неясную печаль.
Твоя душа покой теряет,
Тебе цветов увядших жаль.
Я вижу: сердцу очень больно
Смотреть на желтые леса,
И по щекам твоим невольно
Вот-вот покатится слеза.
И если лист засохший и обмытый
По ветви голой зашуршит,
Твой взгляд не всем, но мне понятный
О грусти скрытой говорит.
Я вижу дождик монотонный,
Стучащий дробно по окну,
Стучит он болью ровной
И в грудь твою несет тоску.
За стайкой ласточек высокой
Твой взгляд завистливо следит.
Они летят к стране далекой,
Где солнце пламенем горит.
ВЕЧЕР
Туманной дымкой подернутый вечер
Тушует последние лики зари.
Лениво скользит засыпающий ветер
По глади зеркальной притихшей реки,
Стекающей массой густой, молчаливой.
Лес близко придвинулся к самой реке.
И листья, спорхнувши с осинки пугливой,
Шуршали прощально, ложась в осоке.
На пахнущей свежестью мягкой муравушке
Под хрупкой и нежной ольхой я лежу.
Ласковый ветер трепещет в рубашке.
На розово-алый закат я гляжу.
ПРОЩАЙ, КАВКАЗ!
Итак, конец, сегодня ночью
Стрелой на север я умчусь.
Прощай, Сухуми, Гагры, Сочи -
Надолго с вами расстаюсь.
Уж тридцать дней счастливым сном,
Промчались быстрой вереницей
Как сумрак режется огнём
Мгновенно вспыхнувшей зарницы.
Здесь всё так радужно, светло,
Здесь всё певуче и легко
Всё в краски яркие одето.
Мимоз тончайший аромат,
Дыханье пальм изящно стройных,
И неумолчный треск цикад
В кустах самшита ярко знойных.
На берег мягкою волной
В раздумье море тихо плещет,
Зовет глубокой синевой
Спокойной твердой силой блещет.
В сознанье гордого величья,
Главу подняв за облака,
Стоят хребты. И безразлично
Глядят в минувшие века.
И так, последний день на юге…
Прощай же солнечный Кавказ,
Под шум дождя, под говор вьюги
Тебя я вспомню… И не раз…
ПИСЬМО МАМЕ
25 октября 1941 года
Милая мама!
Получил деньги, а потом и твое письмо. Повеяло родным, близким. Отчетливо вспомнились Усмань, садик, дом. До боли захотелось хоть на минуту заглянуть к тебе. Постоять на мягкой кушетке у печки, поесть вкусной антоновки, напиться чаю с яблочным вареньем. Потом соснуть часок на медвежьей шкуре, послушать, радио, почитать Джека Лондона и отправиться к приятелям. Впрочем, приятелей, никого уже, верное, нет. Сейчас все защищают Родину.
Да и мне сейчас нечего думать о доме. Вот прикончим немца, тогда и соберемся опять в родной городишко.
Характер моей переписки с Зиной довольно странный. Она не получает моих писем, а я ее. Не знаю, чем это объяснить. Да и твои письма доходят до меня только через 20 дней. Конечно, понятно, сейчас доставка корреспонденции отнюдь не стоит на переднем плане.
Ну вот пока все. Будь здорова. Твой сын Дима.
Завадовский Д. Л., Теплые краски. Вечер //Российская газета. - 2021. - 17-23 марта. - С. 31.
P.S. Сведения о Дмитрии Завадовском получены от его троюродного брата Дмитрия Леонидовича Расторгуева и с сайта https://news.myseldon.com/ru/news/index/247339372
1. Меньшикова, Э. Недописанные строки Дмитрия Завадовского // Липецкая газета. - 2021. - 7 мая. - фото.
2. Максимюк В., Сын за отца - не ответчик // Новая жизнь. - 2021. - 18 февр. (№ 6).- С. 4