К 1941 году население Воронежа составляло около 350 тысяч человек. За каких-то два десятка лет после революции наш город увеличил своё население более чем втрое. В первые сталинские пятилетки к уже имевшимся в городе пяти крупным предприятиям прибавилось ещё с десяток, таких как авиазавод, «Электросигнал» и другие. К 1940 году в городе был один университет, 10 институтов и 63 школы.
Накануне войны город жил размеренной мирной жизнью. Вот, что писали в воронежской газете «Коммуна». На первой полосе большая статья под названием «О летней торговле», автор пишет: «Наступает лето. Каждый трудящийся стремится приобрести себе лёгкую одежду, купальный костюм, сандалии или чувяки. Эти вещи можно достать в Воронеже с большим трудом. Совсем нет белых костюмов, очень мало белых носков и чулок, маек, футболок и т.п. На каждой ли улице в Воронеже можно купить стакан газированной воды? Нет, ни на каждой. В Кагановическом районе, например. вместо 110 киосков имеется 68. В ларьках не более чем по 2 — 3 стакана, приходится поэтому подолгу стоять в очередях». В общем и целом в довольно смелой по тем временам злободневной статье автор критиковал предприятия мелкой промышленности и торговые точки, которые не учитывают нужды трудящихся, досталось даже председателям исполкомов Советов, которые «считают зазорным побывать в магазине, выявить недостатки, принять меры к их устранению». И здесь же — заметки о перевыполнении плана швейной фабрикой, вагонным депо и об избирательной кампании в районах области.
На 3-й странице номера от 21 июня 1941 года — любопытный материал о том, что в Узбекской ССР идут работы по вскрытию гробницы завоевателя Тимура (Тамерлана), умершего более 5 веков назад.

На последней — четвёртой — полосе небольшой дневник военных действий с заголовком «Война в Европе, Азии и Африке» (Вторая мировая война шла с сентября 1939-го). Рядом — информация о том, что в Бутурлиновке комсомольцы собирают металлолом, что в Новохопёрске врачи провели сложную операцию и спасли пациентку и что начался приём документов в воронежские вузы. Город жил, строил планы на будущее...
22 июня 1941-го. Воскресное утро. В 4 часа фашисты вторглись на нашу землю. Газета выходит с заголовками «Всемерно поддержать инициативу воробьёвских колхозников», «Новый подъём производственного энтузиазма». Есть заметка о том, что заведующая столовой свекловичного совхоза Щедрина выиграла по облигациям займа 3 тысячи рублей. На последней полосе — дневник военных действий за рубежом и здесь же афиша спектаклей, концертов, кинофильмов.

О нападении фашистской Германии воронежцы узнали в этот же день, 22 июня. Но чуть позже, в 12 часов, когда с обращением по радио выступил народный комиссар иностранных дел СССР Вячеслав Молотов.
«Граждане и гражданки Советского Союза! — доносилось из всех репродукторов. — Советское правительство и его глава тов. Сталин поручил мне сделать следующее заявление. Сегодня в 4 часа утра без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбёжке со своих самолётов наши города — Житомир, Киев, Севастополь, Каунас и некоторые другие, причём убито и ранено более двухсот человек. Налёты вражеских самолетов и артиллерийский обстрел были совершены также с румынской и финляндской территорий.
Это неслыханное нападение на нашу страну является беспримерным в истории цивилизованных народов вероломством. Нападение на нашу страну произведено несмотря на то, что между СССР и Германией заключён договор о ненападении и советское правительство со всей добросовестностью выполняло все условия этого договора. <...> Эта война навязана нам не германским народом, не германскими рабочими, крестьянами и интеллигенцией, страдания которых мы хорошо понимаем, а кликой кровожадных фашистских правителей Германии, поработивших французов, чехов, поляков, сербов, Норвегию, Бельгию, Данию, Голландию, Грецию и другие народы».
Свою речь тов. Молотов закончил словами, которые знает, пожалуй, каждый житель нашей страны: «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами».
В этот же день по всему Советскому Союзу, в том числе в Воронеже, вышли экстренные выпуски газет с обращением наркома иностранных дел.

Мобилизация в стране была объявлена на следующий день, 23 июня, Указом Президиума Верховного Совета СССР. Согласно документу мобилизации подлежали военнообязанные, родившиеся с 1905 по 1918 гг. включительно (то есть люди в возрасте от 23 до 36 лет). Ещё одним Указом Верховного Совета во многих регионах Советского Союза, в том числе в Воронежской области, было объявлено военное положение.
Информация об этом была напечатана на первой полосе областной газеты. В этом же выпуске — приказ начальника воронежского гарнизона Селиванова. Гражданам предписывалось соблюдать светомаскировку — затемнять окна в жилых помещениях, учреждениях и организациях. В тёмное время суток автомобили должны были ездить только с затемнёнными фарами.

Поскольку линия фронта от Воронежа была довольно далеко, разрешалось работать кинотеатрам, театрам, городским садам — но только до 22 часов. Был введён комендантский час — появление на улицах после 10 часов вечера категорически запрещалось (если это не было обусловлено служебной необходимостью).
Кроме того, воронежцам разъяснялось, чем отличаются различные сигналы ПВО — «воздушная тревога», «химическая тревога», «отбой воздушной тревоги».
Приказом также было предписано открыть все имеющиеся в городе бомбоубежища, а «организациям и населению отрыть щели для защиты от авиабомб». Щели — это простейшее укрытие-траншея.
За невыполнение приказа начальника гарнизона, распространение вредных слухов, за спекуляцию и нарушение общественного порядка грозил военно-полевой суд. Так в июне 1941-го в город пришла война.
Война постучалась в каждый дом, в каждую семью. Наши земляки провожали своих родных на фронт, веря и надеясь, что они вернутся с победой.
В день нападения гитлеровцев, 22 июня, ещё до объявления мобилизации только в Центральном и Левобережном районах Воронежа было написано 286 заявлений от добровольцев с просьбой принять их в ряды Вооружённых сил. Многие уходили на передовую со школьной скамьи, только-только сдав экзамены и отметив выпускной. Впоследствии сотни и сотни тысяч жителей Воронежа и области влились в ряды Красной армии, Воронежского добровольческого коммунистического полка, подразделения народного ополчения, истребительного батальона, партизанские отряды. Молоденькие девчонки-студентки подавали коллективные заявления на обучение на санинструкторов.
23 июня воронежцы прочли в областной газете в рубрике «В последний час» (это означает срочная, только что поступившая информация) статью ТАСС — обращение премьер-министра Великобритании Уинстона Черчилля о том, что «русский народ защищает свою родную землю», «что Гитлер является чудовищем в своей жажде крови и разбоя» и что Великобритания не будет вести переговоры с Гитлером. «Мы будем бить его на суше, на море, в воздухе. Мы окажем русскому народу любую помощь, какую только сможем», — заявил Черчилль. На следующий день — заметка о телеграмме-молнии от президента США Рузвельта, который также пообещал всестороннюю помощь Советскому Союзу.
В номере от 24 июня, буквально через два дня после вторжения гитлеровцев, на 2-й полосе издания была опубликована большая статья — перепечатка из газеты «Правда», — в заголовке которой впервые войну назвали Великой Отечественной.
В том же выпуске был напечатан подробный материал с рисунками, как правильно обустроить щель-укрытие. А ещё — сообщение о создании военных трибуналов.

Есть и мирные новости — о прошедших в саду Дворца пионеров шахматных соревнованиях, о работе дансинга в Первомайском саду под аккомпанемент электроджаза. Афиша приглашала воронежцев в кинотеатры «Пролетарий», «Комсомолец», «Спартак».

С 25 июня в советской печати, в том числе и в воронежской, начали публиковаться сводки Совинформбюро. В местных газетах в основном фронтовые заметки, публикации о героях-красноармейцах, о доблестных тружениках тыла. 26 июня было опубликовано стихотворение Василия Лебедева-Кумача «Священная война». За два дня до этого текст был напечатан в центральных газетах «Правда» и «Красная звезда». Сразу после публикации композитор Александр Александров написал музыку — так родилась одна из самых известных песен времён войны.
Летом 1941-го в Воронеж начали приходить первые похоронки. Но жизнь продолжалась. В Воронеже работали оставшиеся предприятия, учреждения, магазины, больницы, школы, вузы, электростанции, водопровод, ходили трамваи.
Так как почти весь автотранспорт был мобилизован на фронт, единственным транспортным средством в Воронеже стали трамваи. На них перевозились грузы, доставлялись раненые от вокзала к госпиталям.
В «Коммуне» от 2 сентября сообщается о начале нового учебного года. Правда, пишет корреспондент, война наложила свой отпечаток — в школах стоят ящики с водой и песком, соблюдается светомаскировка. А ещё мы узнаём, что в тот день в летнем театре сада Дома Красной армии им. Ворошилова давали оперетту «Сильва» театра музкомедии.

К октябрю 1941 года фашисты уже оккупировали Курскую и Орловскую области, заняли Орёл и Елец. Линия фронта подобралась к Воронежу на расстояние 100 — 120 км. В середине октября было принято решение об эвакуации ряда крупных промышленных предприятий Воронежа.
Авиационный завод, на котором в те годы трудилось около 40 тысяч человек, переехал в Куйбышев (ныне Самара), где выпускал самый массовый боевой самолёт за всю историю — фронтовой штурмовик Ил-2 (всего за годы войны воронежский завод выпустил порядка 18 тысяч самолётов этого типа).
Завод им. Калинина эвакуировали в Чимкент (Казахстан), завод им. Коминтерна — в Свердловскую область, им. Дзержинского — в Красноярск, «Электросигнал» — в Новосибирск, завод имени Ленина — в Пензу и Кунгур. Всего к концу 1941 года из Воронежа было эвакуировано более ста предприятий.

В это же время , осенью 1941-го, более трёх тысяч воронежских девушек-зенитчиц пополнили ряды 183-го Краснознамённого зенитно-артиллерийского полка, который входил в состав 3-й дивизии ПВО.
7 ноября в Воронеже в честь 24-й годовщины октябрьской революции на пл. ХХ-летия Октября (ныне пл. Ленина) состоялись демонстрация трудящихся и исторический парад. Такие парады в тот страшный год по указанию Сталины были разрешены лишь в трёх города — Москве, Куйбышеве (сюда были эвакуированы многие правительственные учреждения) и Воронеже. Рапорт от командующего парадом генерала Костенко принимал маршал Советского Союза Семён Тимошенко, командовавший Юго-Западным фронтом, штаб которого тогда располагался в Воронеже (на ул. Сакко и Ванцетти, 80).

Конечно же, это мероприятие стало главной темой выпуска областной газеты «Коммуна» — на первой полосе была помещена большая фотография трибуны, на которой стояли воронежские партийные и советские деятели, маршал Тимошенко и член Политбюро ЦК ВКП(б) Никита Хрущёв. Как следует из статьи, в демонстрации приняли участие более ста тысяч трудящихся Воронежа, то есть треть населения города. В этом же номере — речь маршала Тимошенко в Воронеже и подробный репортаж с парада: сначала шли пехотинцы, затем — артиллеристы, по площади проехали тяжёлые и лёгкие орудия, следом — мотоциклисты, бронированные машины, затем на площадь выехали грозные советские танки. С парада бойцы сразу уходили на фронт.
После успешного контрнаступления под Москвой (зима 1942 года) Государственный комитет обороны посчитал, что угроза Воронежу миновала, и часть предприятий и учреждений были возвращены из эвакуации в город.
Но вскоре тучи над городом сгустились. Воронеж смотрел на мир заклеенными крест-накрест окнами, на улицах — противотанковые ежи. Город жил в атмосфере тревожного ожидания на фоне ухудшения обстановки на фронте.

Через год после начала войны, в июне 1942-го, начались бомбардировки Воронежа.
13 июня 1942 года власти устроили в городском саду Пионеров детский праздник, посвящённый окончанию учебного года. Внезапно начался вражеский авианалёт. Тот день принёс беду во многие воронежские семьи. По данным из архивного акта, подписанного заведующим воронежским облздравотделом через три дня после авианалёта, говорится о 247 пострадавших 13 июня 1942 года «от воздушного нападения вражеской авиации» в Воронеже. Среди погибших — 41 взрослый и 30 детей.

Как рассказывал очевидец тех событий Митрофан Москалёв (ему в июне 1943 было 13 лет), в этот день в саду было около 600 школьников. Примерно в половине седьмого вечера, когда на летней эстраде начался концерт, со стороны левого берега послышался гул самолёта. Через какое-то время раздался свист бомб и оглушительные взрывы.
Вместе с сестрой Митрофан участвовал в школьном оркестре. Он играл на ударных инструментах, а Полина пела в хоре. Во время концерта в саду Пионеров они находились на сцене. Это и спасло их от гибели. Бомба упала на скамейки со зрителями. Митрофана и Полину взрывной волной отбросило в сторону. «Нас даже не ранило, — рассказывал нам Митрофан Фёдорович. — Когда мы поднялись с земли и отряхнулись, мы первым делом побежали домой — показаться маме, что мы живы. А уже потом вернулись в сад Пионеров — помогать раненым и грузить тела убитых на машины и телеги. Зрелище было жуткое — не хочется даже и вспоминать...»
Об этой трагедии областная газета не написала. Так было принято в то время — нельзя было сеять панику. В номере от 14 июля 1942 года мы помимо фронтовых сводок и статей о тружениках сельского хозяйства читаем о крепнущей мощи антигитлеровской коалиции, о боевой дружбе трёх стран — США, Великобритании и СССР, по-прежнему анонсируются спектакли и кинофильмы.

28 июня 1942 года началось наступление немецких войск в воронежском направлении. Взятие Воронежа для фашистов означало решающий успех в летней кампании 1942 года. Когда гитлеровцы были уже на пороге, в Воронеже в спешном порядке началась вторая волна эвакуации учреждений и предприятий. К сожалению, полностью оборудование и сырьё полностью вывезти не удалось. Многие пищевые и промышленные предприятия остались в городе и были разрушены.
«В самом конце июня ночные налёты стали массированными, — описывал события тех страшных дней очевидец Алексей Кривкин в книге «Битва за Воронеж». — Примерно с 27-го числа они, начинаясь после полуночи, продолжались уже по 2 — 3 часа. Фугасные бомбы падали вперемежку с зажигательными, сея смерть, разрушая дома и вызывая пожары. Одна бомба, перелетев наш дом и развалив воздушным потоком его трубу, врезалась в середину двора на противоположной стороне улицы. Утром мы бегали смотреть на огромную — в половину двора — воронку и на заброшенный взрывом на крышу каменного сарая искорёженный грузовик-полуторку».
Воздушные бомбардировки Воронежа стали практически непрерывными. Обком и городской комитет обороны 4 июля принял решение о немедленной всеобщей эвакуации из Воронежа. В таких ужасных условиях, в конце июня — начале июля 1942 года, в ВГУ прошли последние экзамены, затем началась срочная эвакуация вузов.

Те воронежцы, которые смогли покинуть город, уехали, успев взять с собой только необходимый минимум. А те, кто остались, прятались по подвалам и траншеям. Водопровод не работал, магазины были разбиты. Воду, еду приходилось добывать в перерывах между бомбёжками и обстрелами. Стояла жара, полыхали дома, повсюду — дым и гарь.

6 июля немцы вошли в Воронеж. На тот момент в городе проживало около 200 тысяч человек — почти половина довоенного населения города.

В ночь с 7 на 8 июля 1942 года наши войска были вынуждены оставить фашистам всю правобережную часть Воронежа. Командовавший наступлением барон Максимилиан фон Вейхс объявил солдатам об окончательном захвате Воронежа. Правда, фашистский военачальник поторопился с выводами. Взять левый берег реки Воронеж немцы так и не смогли. Левый берег был важен гитлеровцам, чтобы перерезать железную дорогу на юг (через Отрожку) и в дальнейшем беспрепятственно продолжить наступление своих войск на восток страны.
Больше 200 дней длилась оккупация и битва за Воронеж. В январе 1943-го советские войска смогли освободить город. И хотя боевые действия продолжались до 2 февраля, уже утром 25 января на балконе гостиницы «Воронеж» (ныне площадь Ленина, 8) бойцы 60-й армии водрузили Красное знамя освобождения.