О том, что Усмань и Усманский район в годы Великой Отечественной войны были прифронтовыми, рассказывают материалы, хранящиеся в Воронежском государственном архиве.
Вот что 5 октября 1942 года сообщал прокурор Дрязгинского района Ролдугин, направляя спецдонесение под грифом «секретно» прокурору Воронежской области, частью которой тогда территориально были Усманский и Дрязгинский районы: «30 сентября около двух часов дня был налет вражеских самолетов на станцию Дрязги в количестве 6 бомбардировщиков, которые сбросили 10 бомб. Повреждена железнодорожная линия, убито 5 человек, ранено 3 человека. Самолеты эти были отогнаны зенитным огнем от Грязей.
2 октября, в это же время на станцию Дрязги прилетело 9 немецких бомбардировщиков, сопровождаемых истребителями, сбросили на станцию 8 бомб, вреда станции и ж/д линии не принесли, но были разрушены база РПС (районного потребительского союза — авт.) и склад «Заготзерна». Жертв не было, так как жители пристанционного поселка были предупреждены заранее начальником станции, который о направлении немецких самолетов был осведомлен по селектору. Пролетая дальше по маршруту до ст. Усмань, эти же самолеты на линии ж/д, расположенной на территории Московского сельсовета, подвергли бомбардировке шедший поезд, в который сбросили 9 бомб. Убито 8 человек, ранено 7 человек, кроме этого у поезда разбито 2 платформы и разрушена ж/д. будка.
На место бомбежки выезжал я с начальником РОНКВД, где приняты соответствующие меры, а раненые граждане были отправлены в больницу».
Прокурор Ролдугин также направил предписание Дрязгинскому районному Совету депутатов, в котором сообщалось, что указ Президиума Верховного Совета СССР от 22 июня 1941 года и приказ штаба местной противовоздушной обороны от 27 июня 1941 года не в полной мере претворяется в жизнь: «Первое: движение, ходьба граждан проходит по всей ночи, дежурства по улицам населения по десятидворкам нет, документы у лиц, проезжающих и проходящих в ночное время, не проверяются. Второе: как следствие, в районе имеют место участившиеся случаи краж и даже грабежей: а) в Прудковском сельсовете совершен грабеж у семьи гражданина Воробьева Василия Ивановича; б) в Московском сельсовете у эвакуированной гражданки Мезенцевой Клавдии Егоровны: в) в Дрязгинском сельсовете дезертиром Некрасовым
Игнатом Осиповичем — у Бельских Христины Васильевны. Третье: проезжая через район, отдельные военные лица без ведома сельсовета выбирают себе место расположения на отдых. Вместе с этим, находясь продолжительное время, занимаются не прямыми своими обязанностями, по которым он следовал по командировке, а разными услугами домохозяев (езда в лес на автомашине за дровами, за спиртными напитками). А в Первом Кривском сельсовете даже имел место такой случай: при передвижении двух автомашин с боеприпасами шоферы остановились, грузы боеприпасов были сложены и находились двое суток в одном из домов. За это время водители возили дрова из леса и пьянствовали. Исходя из изложенного, усматривается беспечность со стороны сельсовета, отсутствие проверки и борьбы милиции».
Отдельным донесением от 31 августа 1942 года прокурор Ролдугин доносил военному прокурору Воронежской области Ендовицкому: «Сообщаю, что по состоянию на 31 августа 1942 года:
1) скошено озимых и яровых на площади 17595 га — 75 %;
2) заскирдовано и вывезено для обмолота с площади 11677 га — 49,9 %;
3) обмолочено озимых и яровых 2309 га — 9,8 %;
4) убрано крупяных и бобовых культур - 366 га — 5.4 %;
5) срублено махорки 349 га —21,3%;
6) поднято пара 1274 га — 8%;
7) посеяно озимых 1142 га — 7,9 %.
Сев проходит исключительно при помощи конно-тягловой силы, ставится вопрос о вовлечении в осенний сев коров, принадлежащих колхозникам. В московском сельсовете проводил совещание, где заострил внимание данным мероприятиям. Выполнение мясопоставки выражается в 31,2 %, выявляются злостные неплательщики, которые будут отданы под суд. Зерна в счет госпоставки сдано 1558,8 тонн».
Кроме всего этого, шла борьба с преступностью. Прокурор приводил следующие факты: «1. С нашей стороны идет проверка материала по делу расхищения хлеба председателем колхоза Плотниковым, помимо этого по вине того же Плотникова хлебопоставка государству по колхозу не начиналась, озимый сев выполнен на 60 га из 280 га. Против Плотникова возбуждено уголовное дело.
2. Прокуратурой принято к производству дело по обвинению агента райфо Екименко по ст. 116-109 УК, она превышала ставку платежа сельхозналога, взыскивала с граждан деньги, выдавала им квитанцию на действительно полученную сумму, а в корешках квитанции сумму изменяла, а деньги присваивала в свою личную пользу. Кроме того, растратила госсредств на сумму 400 рублей.
3. Милицией за это время окончено 5 дел по ст. 162 — кража колхозных колосьев ржи и одно воинское преступление по ст. 193.
4. Опротестовано перед облисполкомом решение Дрязгинской РИК от 8 июня 1942 г. Данным решением РИК получил без всякого чека 19000 рублей на расходы по эвакуации.
5. Вынесен протест пред РИК по Московскому сельсовету, где в колхозе «Новая деревня» собрали контрактационный скот и сдавали в госмясо-поставки без выбраковки зоотехника. В этом же сельсовете было допущено неправильное изъятие овцы у гражданки Бабиной Марии Николаевны. За 1942 год оставалось 2 кг, она обязалась выполнить курями, а агент комитета заготовок изъял овцу, зачел эти 2 кг, остальные зачел за 1943 год».
Областная прокуратура вынуждена была признать, что в отдельных районах при приближении фронта руководители районных организаций и сельсоветов допускали незаконные аресты и другие нарушения советской законности. Приводился пример, когда председатель колхоза «Комсомолец» Усманского района Литвинов застрелил 70-летнего старика только за то, что тот отказался лезть на скирду. Литвинов был арестован и предан суду военного трибунала.
32 района Воронежской области находились под немецкой оккупацией. На контролируемой советскими войсками территории был отмечен резкий рост воинских преступлений. Так, прокуратурой области в период с 4 июля по 1 сентября 1942 года было окончено следствие по 1443 уголовным делам, в том числе за дезертирство и уклонение от мобилизации привлечено 742 человека, за мародерство — 2 человека, за хищение социалистической собственности — 341 человек, за уклонение от оборонных работ — 471 человек, за спекуляцию — 39 человек, прочих — 108 человек. Все эти уголовные дела были расследованы в срок от 3 до 10 дней.
31 декабря 1942 года военный прокурор Воронежской области военный юрист второго ранга Ендовицкий спецдонесением сообщал прокурору Союза ССР Бочкову: «Прокуратура области ведет решительную борьбу с разбазариванием хлеба и саботажем хлебозаготовок. С 10 по 31 декабря 1942 года возбуждено 27 уголовных дел на 32 человека за срыв обмолота хлеба и сдачи его государству. Арестован председатель колхоза «Ударник» Усманского района Жданов, похищавший хлеб и допустивший расходование его на самогоноварение. Вместо борьбы с хищением хлеба он потворствовал ворам и получил от них взятку в сумме 4000 рублей. План хлебозаготовок по колхозу выполнен на 9 %.
В Дрязгинском районе возбуждено уголовное дело против председателя колхоза «Луч» Животикова, по обвинению его в присвоении 100 кг хлеба.
28 июля 1942 года вышел приказ № 227, известный как «ни шагу назад». Были созданы заградительные отряды, штрафбаты и штрафроты, через которые за время войны прошло 427910 человек.
30 июля 1942 года в Дрязгинском районе был создан истребительный батальон в составе 60 человек. На каждого бойца бесплатно выдавалось 800 г хлеба, 125 г мяса, 1 кг картофеля, 200 г капусты, 20 г сахара, 200 г круп, 20 г масла. О чем информировал секретарь РК ВКП (6) Герасимов.
В феврале 1942 года вышло постановление Верховного Совета СССР, согласно которому по законам военного времени женщины в возрасте от 16 до 45 лет мобилизовались на строительство оборонительных сооружений и другие производства. Многие женщины Усманского и Дрязгинского районов работали на торфоразработках. Те, кто уклонялся от этих работ или убегал, оказывались в местах лишения свободы. Немало было выявлено и нарушений. Так, прокурор Усманского района Сухов сообщал в областную прокуратуру: «В Усманском районе на оборонные работы по постановлению Военного Совета фронта в ноябре 1942 года привлекались женщины старше 45-летнего возраста и женщины, имевшие детей до 8-летнего возраста при отсутствии других членов семьи, обеспечивающих уход за ними, а также больные и инвалиды. По представлению прокуратуры освобождены от трудовых работ лица, не подлежащие мобилизации на трудовые работы — 58 человек, из них по сельсоветам — 32 человека, г. Усмани — 26 человек».
Изучая материалы по Великой Отечественной войне, которые до сих пор хранятся в архиве в большинстве своем под грифом «секретно», невольно вспоминаются слова президента страны Владимира Путина, сказанные им на встрече с историками: «Фальсификация истории ведет к развалу страны». К этим словам добавить нечего.
Александр КАЗЬМИН, краевед