Виктор Сергеевич Ярцев, учитель, фронтовик и очень интересный, интеллигентный человек...
В 17 лет он ушел добровольцем на фронт вместе с двумя одноклассниками и был зачислен в запасной полк учебного батальона Воронежского фронта. Своего призыва он не дождался всего полгода.
Почему? Виктор Сергеевич объясняет просто: "Тогда был большой подъем. Защита Родины была для нас серьезным, а не формальным долгом. Тем более с Германией были старые счеты, еще с первой мировой войны. Я помню мальчишки-десятиклассники и младшие мечтали попасть на фронт. И трудностей в этом не было. Надо было только заявить в военкомат. Брали с удовольствием".
Через 4 месяца, в декабре 1942 г. он принял боевое крещение и получил первое ранение в Сталинградской битве. Военная часть из Воронежа прибыла как раз в тот момент, когда немецкие войска были в окружении, а наши имели большое превосходство и в артиллерии, и в авиации. По мнению Виктора Сергеевича, немцев можно было без особого труда добить техникой, но в верхах было принято другое решение. Только что прибывший учебный батальон с двумя танками бросили в атаку на немецкие позиции. Почти весь батальон был уничтожен. Но непростительные ошибки командования стали понятны лишь спустя годы. А тогда Виктору Ярцеву еще не исполнилось 18-ти лет и он знал одно: приказ надо выполнять.
— Виктор Сергеевич, Вам было страшно?
— Вряд ли кто может сказать, что на войне не страшно. Конечно, бывало. Но не было времени думать об этом. Иногда мы не успевали уснуть, снова начинался бой. На войне нет различий между днем и ночью. А то, что любой момент может стать последним... Вероятно, война для этого и существует.
Наверное, не испытав на себе, понять невозможно, как это так можно жить и не знать, убьют тебя завтра или’ нет.. Мне кажется, даже когда люди не зацикливались на этом, где-то в подсознании такое ощущение присутствовало постоянно и иногда проявлялось в поступках.
После Сталинграда Виктор Сергеевич сражался на Юго-Западном и Украинском фронтах. Был дважды ранен: при форсировании Днепра и на Украине в районе Донбасса. Но судьба или ангелы канители за что-то полюбили его, может быть, за молодость, и довели до Болгарии и до Румынии. За это время он служил в пехоте, на ротных минометах, был пулеметчиком на станковых пулеметах и артиллеристом в противотанковой артиллерии. Но о своих боевых подвигах никогда не рассказывает — хвастаться не любит. Просто говорит; "Служил честно, не прятался".
После войны он поступил в пединститут, хотя в детстве и не мечтал стать учителем — приходилось выбирать то, что более менее подходило. Однако, люди, которые были его учениками, и бывшие коллеги невольно выиграли от этого выбора. Многие из них помнят высокую и прямую фигуру старого завуча средней школы № 3 (откуда он ушел на пенсию), его спокойный взгляд, сдержанность и тактичность.
Но мне больше всего нравится его жизнелюбие. В свое время он много путешествовал, объездил почти все дружественные соцстраны. Вырастил сына.
Может быть, поэтому о войне Виктор Сергеевич вспоминает нечасто и большей частью приятное, что и там тоже было.
Фронтовые друзья. Правда, почти все они выбыли из строя. Несколько лет тому назад он ездил к последнему, в Одесскую область. И, конечно, 9 мая, этот день он встретил в Румынии.
"У нас был приемник, и о том, что война кончилась, мы услышали по радио. И только диктор объявил об этом, как вдруг раздалась страшная канонада. Мы выбежали на улицу узнать в чем дело. Было поздно и очень темно, такая южная ночь. А над железной дорогой стояло зарево и в воздухе миллионы трассирующих пуль. Это воинские эшелоны стояли на станции и, услышав сообщение, солдаты начали палить из всего, что было: из пулеметов, автоматов, винтовок, пистолетов... Страшно что было".
Виктор Сергеевич говорил о войне очень просто и скромно. Не было в его словах ни парадной, гордости, ни великой сердечной боли. Он говорил о войне, которая выпала ему в жизни как испытание, которое надо было выдержать и жить дальше.
И. КРИЦКАЯ.
На снимках: В.С.Ярцев; фото 1944 года.