Мой отец, Баскаков Федор Терентьевич, родился в селе Передтечье, Никольского cельсовета, Усманского района, Воронежской области в 1915 году в крестьянской семье. В сельской школе он выработал красивый почерк, что помогло ему по её окончании в 1933 году устроиться работать в село Сторожевские Хутора секретарём сельсовета.

Здесь он женился на моей матери, но в 1934 году молодожёнам пришлось переехать жить снова в Никольский сельсовет из-за болезни матери отца, нуждавшейся в поддержке сына.
18 сентября 1935 года родилась у него я. В это время его пригласили работать в Новоуглянку также на должность секретаря сельсовета, однако, репрессии конца тридцатых годов не обошли и нашу семью: у отца обнаружили по работе какую-то оплошность и его осудили на 3 или 4 года, точно не знаю.

Мы с матерью вынуждены были вернуться в село Сторожевские Хутора, где жили у её родителей, я росла в окружении двух сестёр и двух братьев моей мамы, которые были почти мне ровесники. Моя мать ездила к отцу в тюрьму и с нетерпением ждала его освобождения.
Но тут грянула Великая Отечественная война, и отец сменил тюремный костюм на солдатскую гимнастёрку. Он окончил курсы танкистов и вскоре оказался на передовой, откуда прислал свою фотографию с дарственной подписью для дочери: «На долгую добрую память любимой дочери Зиночке от папы Феди. Береги дорогая это фото. Это тебе самая наилучшая моя память в твоей дальнейшей жизни». Так оно и оказалось впоследствии.

Письма с фронта приходили редко, потом их не было очень долго и только в 1943 году пришло известие, что отец без вести пропал.
Но это было не так: папа в это время продолжал бить врага, горел в танке, пока не был контужен и попал в плен. Помню, как вернувшийся всем смертям назло домой, отец рассказывал, что немцы были очень жестокие люди, они кормили пленных гнилой солёной селёдкой, а затем, когда их обуревала жажда, прогоняли по озеру прямо в одежде, при этом не разрешали даже нагнуться, чтобы попить воды. Тех, кто пытался это сделать, тут же стреляли без предупреждения.
Мой отец хорошо знал немецкий язык, что помогло ему как-то сбежать из плена. С большим трудом, преодолевая все опасности, он долго добирался до линии фронта, а когда вышел к своим, ему поверили и снова направили в танковую часть (возможно, просто не хватало танкистов), где снова он сел на танк и продолжал гнать отступающего врага. Наконец-то и моя мать получила в 1944 году письмо от отца.

Радость в семье была безмерной: отец жив и освобождает Польшу. К этому времени я подросла и уже училась в школе, несмотря на малый возраст нас уже направляли собирать колоски, а моей маме поручали косить рожь косой с крюком, работала она самоотверженно, случалась, что даже падала на покосе от недостатка питания и непосильного для женщины труда, спасибо моему деду, который умел правильно настраивать и отбивать косу, это облегчало ей работу.

Война в мае 1945 года кончилась, но не кончились лишения для нашей семьи. После войны отца задержали в армии в Польше и даже предлагали служить на сверхсрочной службе, разрешали привезти и жену с дочерью. В это время наша семья переживала голод: хлеба не было, собирали траву, которую варили и ели, мой дед даже опухал от такой кормёжки и очень расстраивался, переживая за детей и внучку.

9 мая 1946 года моему отцу, Баскакову Фёдору Терентьевичу, от имени Президиума Верховного Совета СССР комендантом 91 Укрепленного Мазурского района генерал-майором Гайфутдиновым была вручена медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.». Вероятно, это была его единственная награда, наверное, сказалось тюремное прошлое в его биографии, но для нас она была очень дорога: отец чист перед государством и заслужил к себе уважение.

Он приехал домой в октябре 1946 года, объявил жене, что собрался продолжать свой жизненный путь в армии: сержантом танковых войск, вот только повидает мать и сестёр, потом назад с семьёй в Польшу. Но в ноябре месяце, вместо Польши попал в гор.больницу с диагнозом туберкулёз лёгких, пролежал две недели и умер. Похоронили его в селе Сторожевские Хутора.

Я, его дочь, видела отца очень мало, но запомнился он мне на всю оставшуюся жизнь: среднего роста с голубыми глазами, доброй души человек. В свободное время умело шил сапоги, варил сапожный крем, не только для своей семьи, но и по заказу односельчан, в основном, чтобы поддержать нас, за кусок хлеба, а еще он писал стихи, и я очень сожалею, что мама их не сохранила для меня.

21 ноября 1946 года пришло письмо из Польши (солдатский треугольник: полевая почта 59853 «т», военная цензура 20604) от его фронтового друга Огрина Тимофея, в котором тот писал, что пришёл приказ о демобилизации и отцу не надо приезжать, даже документы можно оформить в своём районе. Но отца уже не было, не война, так черная болезнь, заработанная на фронте, забрала его от нас раньше времени.

Дочь Баскакова – Коробкина Зинаида Фёдоровна