Бабе Шуре в ту пору было уже за 90 лет, далеко ходить она не могла: дом да церковь — вот и весь ее маршрут. Тем не менее, в большой комнате ее дома был идеальный порядок. При солнечной погоде крашеные полы блестели, как лакированные, и вся комната наполнялась каким-то радостным светом. Но спала баба Шура всегда на кухне, на сундуке, здесь же была печка и стоял небольшой столик.
— Мне тут теплее зимой. Вот потолок того и гляди упадет... Раньше хотелось бы пожить в хорошей квартире, я ведь 30 лет простояла в очереди как участница войны. Теперь-то она мне ни к чему...
— Баба Шура, а медали у Вас были?
— Медали-то были, да я их на игрушки ребятишкам отдала, чего ими делать, теперь одна боль в душе от той войны осталась...
Александра Васильевна Брыкина родилась З марта 1905 года в семье бедных мещан. Отец, Василий Петрович Брыкин, был сборщиком кож, ну а мать, Аграфена, конечно, нигде не работала. В семье было 12 детей. Но к 1917 году 8 детей умерли, остались три девочки и один мальчик, тоже Василий, поэтому земли у них было мало. Дом их стоял тогда в городе Усмани за храмчиком в Никольской слободе. Но его пришлось продать, и семья стала скитаться по квартирам.
В самый тяжелый голодный 1933 год ездили на Украину, где меняли вещи на еду. Потом брат Василий выучился на парикмахера и стал работать, а Александра пошла учиться в Усманский медицинский техникум на акушерку. По направлению она сначала работала в селе Каменка под Лисками, затем перевелась в Верхнюю Матреновку нашего района, а к началу войны уже работала санитаркой в Усманском глазном отделении.
Когда объявили о нападении Германии на нашу страну, Александра с подругами написали заявления и добровольцами отправились на фронт. Так Шура с первых дней войны попала в гужевой транспортный обоз. Засветло возили раненых на повозках, а глубокой ночью подвозили на передовую снаряды. Так и прошла Александра Брыкина всю войну от Сталинграда до Берлина. Прошла всю Венгрию, Румынию и Австрию.
С ужасом вспоминала не только бои за Сталинград, но и переправу через реку Дунай. С одной стороны — венгры, а с другой — румыны.
Солдаты и местные жители старались быстрее перебраться через реку, но сверху их бомбили «юнкерсы», а за бортом плавали мины. Рядом с баржей, где находилась Александра, плыла лодка с семьей: отец, мать и пятеро небольших детей. От взрыва лодка перевернулась, и все очутились в холодной воде (это было в начале ноября). Мужчина попытался спасти свою семью, несколько красноармейцев спрыгнули с баржи ему на помощь, но было все напрасно. Холодная вода поглотила и детей, и мать. Солдаты кое-как подняли на баржу несчастного мужчину, который вырывался, кричал, хватался за голову и всё смотрел на то место, где за несколько секунд потерял всех.
Около Александры сидел 10-летний венгерский мальчик. От испуга он кинулся в люк баржи. На все уговоры людей, что туда нельзя, он не реагировал, и сколько Александра его не тащила к себе, он все же вырвался и залез в люк.
Когда берег был уже близко, баржа наткнулась на мину. Взрывной волной многих, в том числе и Александру, выбросило за борт. «Тону!» — промелькнуло в голове, но кто-то дернул ее за волосы. Опомнилась она на берегу. Молодой румын вынес девушку на берег. Кто-то прикрыл ее шерстяным одеялом, кто-то сунул комбинезон. Ее трясло. Румынские мужчины и женщины продолжали спасать людей. Недалеко от Александры сидел тот мужчина — венгр, что потерял семью. Лбом он уткнулся в колени и, обхватив голову руками, рыдал. Рядом с Александрой у берега валялась мокрая белокурая кукла в грязно-розовом платье. Ее голубые с черными ресницами глаза смотрели в небо, а губы улыбались, казалось, что она тоже радуется своему спасению. Чья-то деревянная курительная трубка то прибивалась к берегу, то уплывала. Какой-то красноармеец сам подплыл к берегу, вылез наполовину и затих. Тут девушка увидела, что у него нет кисти руки. Из разорванного рукава торчали обрывки
мяса и белая кость. Дрожь куда-то делась сразу же. Александра бросилась к нему. С другой стороны подбежала румынская женщина. Она скинула свою юбку, оставшись в исподней, и начала ее рвать на полосы. Красноармеец был без сознания. Александра туго перевязала руку, а затем полосами забинтовала все, что осталось от руки. Какие-то люди подбежали, уложили его на шинель и унесли.
Красная от крови река Дунай еще долго плескалась о берега. Девушка вспомнила о 10-летнем мальчике, стала расспрашивать, но ей кто-то сказал, что его разорвало миной.
Последние два месяца Александра уже была в летной части на 1-м Украинском. Командиром дивизии здесь был Иван Шлегер, немец по национальности. Красноармейцы его ненавидели. Для него — что война, что не война — все равно.
Однажды в Калининграде остановился эшелон с детьми. Самым старшим было лет 15, не больше. Играли, пели песни, а тут вражеский самолет. Пролетел над эшелоном, но не стал бомбить. Красноармейцы, заподозрив неладное, попытались вывести детей из вагонов, но не все послушались, выпши из поезда лишь немногие. Остальные продолжали баловаться. А самолет развернулся, и мгновенно превратил весь эшелон в груду металла и досок вперемешку с телами разорванных детей. Крики, стоны, запах горелого мяса в воздухе... Остались живы лишь те дети, что успели выйти из поезда.
И тут этот Шлегер просит повара приготовить ему котлеты. Повар, глотая слезы, со злостью показал на убитых детей и спросил: «Вам из этого мяса приготовить котлеты?» Шлегер ничего не ответил, ушел.
К окончанию войны американские союзники всем, кто был в летной части, раздали пайки. Александра тоже получила паек: сало, крупу, рожки, муку и даже мыло с чулками. Девушка сразу же все выслала старшей сестре Татьяне. У той было пятеро детей, и все ушли на фронт.
Агитировали Александру на фронте вступать в партию, но она почему-то не хотела, и на вопрос политрука: «Что такое ВКПб?» — ответила, что такую не знает.
Участником Великой Отечественной войны был и брат Василий Васильевич Брыкин.
Еще долго после окончания войны баба Шура вспоминала эпизоды тех лет. По привычке она рано вставала и начинала звать кур. Хотя кур у нее давно украли. И лишь верные пес и кот не покидали состарившуюся хозяйку до самой ее смерти...

Недалеко от Успенского Храма за церковным домом несколько лет назад стоял маленький, вросший в землю домик на двух хозяев. Там в одной половине доживала свой век баба Шура — мамина подруга. И я иногда по поручению мамы забегала ее проведать.
Таисия ЯСАКОВА // Новая жизнь. - 2014. - 22 февраля. - фото
Фото Николая НИЖЕГОРОДОВА.
PS: Когда я прочитал материал Таисии Владимировны Ясаковой, то вспомнил, что когда-то давно, в конце 90-х годов, я сфотографировал бабу Шуру. Она сидела за храмом у забора, на коленях у нее дремал кот, а рядом у ног сидела собака. Когда я достал фотоаппарат, собака, заподозрив неладное, ретировалась, а кот, сладко дремавший, лишь чуть-чуть приоткрыл глаза, так я их и запечатлел. Таисия Владимировна подтвердила, что на фото та самая баба Шура.