Усманский краеведческий портал

Журналисты Воронежской «Коммуны» к юбилею газеты выпустили книгу «Век «Коммуны», или 101 очерк про жизнь», в которую включен и очерк нашего поэта-земляка Павла Кустова. Он в 20-х годах прошлого века был собственным корреспондентом «Коммуны» по Усманскому уезду.

Мятный
Сытый жеребчик весело бежит по прибитой дороге, и наш тарантас быстро придвигается вперед, минуя пригород, поля и небольшую деревеньку.
По-осеннему прохладно и пустовато в полях: убран и свезен хлеб и только ровная, краснозеленая озимь покрыла разнокалиберные мужицкие полоски. На деревенской улице не видно того оживления, которое наблюдалось две-три недели назад. Кое-где рядом с заброшенным током для молотьбы видны ржавые кладушки, установленные на зиму: они покрыты свежей соломой, по два раза обвиты толстым перекрученным свяслом, а края у соломы подстрижены и от того кладушки похожи на крепких старинных баб которых нарядили в желтые чепцы и поставили у двора на целую зиму.
Пора горячей работы по уборке, молотьбе и сортировке хлеба уходит. Деревня все более и более принимает скучный вид.

***

Подъезжая к пустой роще, за которой скрылся совхоз, я обратил внимание на странные, ни разу не виденные мной посевы, занимавшие несколько десятин. Ехавший вместе со мною участковый агроном объяснил, что это и есть плантации масличных растений — мяты, укропа, сои и прочее...
Тарантас подпрыгнул на завороте и, до половины окунувшись в грязь, проехал через какую-то арку с вывеской: совхоз «Мятный». Перед нами была барская усадьба небольшой руки. Справа находился деревянный дом и за ним фруктовый сад и роща, дальше, образуя четырехугольник, приютились амбары, сараи, мятный завод и другие службы. В середине — ровная площадка, по краям которой были расставлены различные сельскохозяйственные орудия, начиная от трактора и сложной молотилки и кончая однолемешным плужком.

Встретил нас заведующий совхозом — свежий и крепкий мужчина лет 35. Мы пошли за ним в контору и, вкратце ознакомившись с историей совхоза, втроем отправились на осмотр.

Совхоз «Мятный» до революции был имением помещицы Бланк, которая занималась посевом масличных трав и выработкой из них на собственном заводе различных масел. После революции в нем хозяйничал целый ряд учреждений и организаций, и только в прошлом году оно было передано в ведение Воронежского Гос-маслотреста. К моменту передачи от живого и мертвого инвентаря не осталось ничего, строения были полуразрушены, великолепная по качеству и разнообразию деревьев роща вырубалась, а из масляничных культур осталась всего одна десятина мяты.

Однако, новый заведующий товарищ Винокуров энергично взялся за дело и в течение одного года не только поставил совхоз на ноги, но и сделал его рассадником культурных начинаний среди окружных деревень. В настоящее время имеется под посевом 5 десятин мяты, 1,5 десятины укропа, 2 десятины сои, 2 десятины тмина, 2 десятины кориандра, 1 десятина аниса и 5 десятин селекционного подсолнуха. Кроме того производятся посевы чистосортной ржи «Триумф», озимой пшеницы и овса «Золотой дождь».
Совхозная рожь нынешнего года дала по 170 пудов с десятины, озимая пшеница — по 125 пудов, причем весь урожай ржи и пшеницы до последнего пуда распределен через райагронома среди крестьян, в порядке семенной ссуды. Точно так же им даются семена масличных культур, весь урожай с которых совхоз обязуется принять от крестьян по существующей цене, согласно заключенным договорам.

Хотя совхоз имеет промышленно-экономический уклон и животноводство не входит в его задачи, всего за год он обзавелся хорошими лошадьми, которых вместе с молодняком насчитывается 17, был создан рассадник племенных свиней (белой английской породы). По району распределено 33 поросенка. Конский молодняк чистой крови (орловские рысаки) с будущей весны пойдет на случку с крестьянскими лошадьми.
Так как земли в совхозе немного, 2 трактора работают на крестьянских полях. За лето вспахано более 100 десятин (главным образом залежи) и обмолочено до 1500 копен хлеба.
Когда мы осматривали сельскохозяйственные машины и орудия, я даже не поверил своим глазам: неужели вот эта новенькая молотилка есть та сломанная и брошенная на базаре машина, которая лежала там несколько лет. Винокуров говорит, что они купили ее за 40 рублей и собственными силами отремонтировали, затратив всего около 100 рублей, в то время как сейчас ее стоимость не меньше 2000 рублей!

Завод эфирных масел представляет собой двухэтажное, деревянное здание, около которого прилепился паровой двигатель. История парового двигателя напоминает историю молотилки. Точно также его подняли из железного хлама, починили, сделали целый ряд приспособлений и пустили в ход. Особенная ценность паровика в том, что его можно топить чем угодно — соломой, сухим навозом, ветками и. т.д. (раньше завод работал на антраците).

Внутри завода помещается металлический куб, в который набивают свежескошенную мяту. Когда куб плотно закупорен и его снизу подогревают (от двигателя), мятные пары вместе с содержащимся в них эфирным маслом, проходят в холодильник, где они превращаются в жидкость. Жидкость поступает в стеклянный сосуд с краном, у дна ее сливают, а масло остается в сосуде. Полученный таким образом сырец рафинируют. Процесс выгонки эфирного масла несложный. В среднем 9-10 пудов мяты дают один фунт масла. Завод со следующей недели приступит к работе. Причем для его обслуживания достаточно пяти человек.

Идем дальше смотреть племенных свиней. Большой сарай с деревянным полом и множеством незастекленных окон (для притока свежего воздуха) разделен на перегородки, за которыми находятся свиньи. Я сравнил свиное жилище и внутренность нашей крестьянской избы, и впечатление у меня создалось далеко не в пользу последней. Настолько здесь чисто, опрятно и легко дышится.

Все свиньи, как кипень, белые и продолговатые, чистой английской породы. Я залюбовался пятнадцатипудовой маткой, возле которой бегали молодые поросята. Отроду ей всего один год. В другом отделении полуторогодовалый хряк Креа, он весит семнадцать с лишним пудов.
Мужики недаром привозят свиней на случку за сорок верст и за поросят платят в два раза больше, чем на базаре.
Чистокровный конский молодняк производит сильное впечатление даже и не для спеца. Перед нами один за другим проходили двух- и трехлетние жеребчики и кобылы с высоко поднятой, красивой головой, ловким, суживающимся станом и тонкими, сильными ногами. Они настолько гладки, что кожа на их спине и задке кажется облитой маслом. Особенно хорош серый двухлеток, которому уже сейчас специалисты предсказывают будущность первоклассного скакуна. А ведь год назад в совхозе имелось всего-навсего несколько измученных кляч с проступившими на боках ребрами и потертыми до крови холками.
За строениями расположены плантации мяты. Чтобы испытать, какое влияние на масличность оказывает удобрение, часть плантаций разбита на полоски и у каждой поставлена отметка с указанием: такое-то удобрение и в таком-то количестве.
Засуха нынешнего года плохо отразилась и на росте мяты, хороший урожай наблюдался только в низких местах, именно около реки. Здесь рост ее доходит по пояс человеку. Мята еще не скошена и потому крепкий, дурманящий запах издалека дразнит обоняние.

Пока мы ходим вдоль полосок, заведующий совхозом рассказывает об отношении ближнего населения. Мужики очень обиделись, когда Винокуров очень сурово и непреклонно стал держать политику, направленную на сохранение колхозного имущества.
«Как так, почему, на каких правах? Аль опять у нас господа завелись?».

Молодежь протестовала против запрещения гулять в парке и ходить на другую сторону реки — прямо через мяту. Около мяты совхозные сторожа много повоевали с деревенской молодежью. Бывало, соберутся парни в жаркую погоду к реке на купание, нырнут разок-другой, а затем залезают в мяту и начинают ею растирать бока. От этого всегда края плантации были как бы ощипанные.

Самого Винокурова за суровый режим грозили убить, но потом, когда поняли, что все это направлено на сохранение и улучшение народного же достояния, стали посматривать иначе.
Нужно было много положить терпения, прежде чем этого добиться.

В совхозе имеется великолепный парк. Признаюсь: я никогда не видел такой старинной, превосходной рощи и такого разнообразия деревьев здесь. Карельские, мелколистные березы, каштаны, веймутские сосны, ели всевозможных сортов и пород, широко развесили могучие ветки, образуя полутемный проход. Много обрубленных сучьев и испорченных стволов, кое-где остаются голые пни, но хорошо и то, что все-таки роща уцелела. На шести десятинах сада огромный урожай. От тяжести плодов ветки пригнулись.

Совхоз обслуживается всего лишь десятью рабочими и служащими, включая самого Винокурова. При таком размахе хозяйства это очень маловато, а ведь, поди же ты, — управляются, да еще как! Штат подобран — молодец к молодцу. Хороший механик, хороший тракторист, хороший мятник (на заводе) и.т.д. О самом заведующем говорить не будем, за него достаточно говорит состояние совхоза.

К вечеру мы уезжали обратно, и с нами вместе на верховой лошади едет Винокуров. Обгоняем несколько подвод, они везут из совхоза чистосортные семена. Из города спешат базарники. Мужики снимают шапки и кланяются Винокурову.

Павел КУСТОВ, Усманский уезд.
«Воронежская коммуна», 8 октября 1926 года.

Подготовил к публикации Николай НИЖЕГОРОДОВ.