Хорошие у нас места. Кругом — лес, сосны шумят. Грибов сколько хочешь. — Сейчас, весной, в осин­нике — сморчки, а ле­том белые пойдут, потом — опята. Малину, черни­ку ребятишки таскают в июле целыми кузовками, — рассказывала бухгал­тер колхоза «Комсомо­лец» А. М. Ливенцева, вызвавшаяся проводить нас к дому старожила села Студенки Фаддея Фе­дотовича Ду­ванова.

—Только вот нам, взрослым, в бор ходить некогда. Все дела, дела... А вот и дом Фаддея Фе­дотовича. В селе его зна­ют все. Девяносто недавно исполнилось. Всю жизнь здесь прожил, колхоз ор­ганизовывал...

Дом Ф. Ф. Дуванова небольшой, всего в две комнатки. Стоит в самом конце села. Через дорогу, в двадцати мётрах — вы­сокие, вековые сосны.

Открываем дверь. В кухне — сам хозяин, не­высокого роста, худоща­вый старик. Удивился, увидев незнакомых лю­дей; «Ко мне? Давно уже по мою душу никто не заезжал, кроме родни. С дочерью живу. Ухажива­ет за мной — нездоро­вится что-то в последнее время...»

А когда узнал, зачем приехали к нему, начал словоохотливо рассказы­вать. Вспоминал мельчайшие подробности — даже не верилось, что перед нами человек, проживший долгую жизнь, полную труда и лишений,

— Значит, так, родил­ся я в 1896-м в семье бедняка. Когда после ре­волюции началась граж­данская война, пошел на службу в армию Буден­ного. В селе к тому времени многое переменилось. Был у нас активист из бедня­ков, Шевяков но фами­лии, Селькор. Советскую власть с товарищами уста­навливал. Убили его ку­лаки вскоре. Начали мы, деревенская голытьба, объединяться потихоньку. Одному хозяйствовать не­сподручно, тем более, на наших песчаных непло­дородных землях. Снача­ла — в мелкие товарищества. До колхозов, до сдачи личного скота в общее хозяйство дело не доходило. Но покончить с бедностью не удавалось.
Выход подсказала сама жизнь - колхоз. Когда в Студенках встал вопрос о его создании, первым повел сдавать скотину. Была у меня лошадь-че­тырехлетка, купил совсем недавно. Молодая, силь­ная, ухоженная. Отвел и ее. На общем собрании стали решать, кому быть председателем. Тут и го­ворят: «Кому ж, как не Фаддею быть. На граж­данской воевал, агитиро­вал за колхоз. Ему и быть...»

Так и стал я председателем первого в Студенках колхоза. А назвали его именем того самого селькора, комсомольца Шевякова. Вскоре в селе организовали еще один— «Комсомолец». Перед на­чалом войны оба хозяй­ства объедйнили в одно. Опять-таки возглавил его я...

Когда началась Великая Отечествен­ная, Фаддею Федотовичу шел уже 46-й год. Воз­раст не тот, чтобы быть сразу призванным в ар­мию. К тому же на него, как на председателя кол­хоза наложили бронь.

Но и в тылу было не легче, — продолжает свой рассказ Ф. Ф. Дува­нов. — Остались со мной женщины, старики да из молодых мужиков негод­ные к армейской службе. Техники не хватало — не то, что сейчас. Хлеба убирали в основном вруч­ную. А потом немцы по­дошли к Воронежу. Бы­вало, разойдутся бабы по полю, снопы вязать — тут как тут немецкие само­леты. Стреляют сверху из пулеметов. Бабы — кто куда. Ребятишек в воронках прикрывают со­бой. Оставлять дома не с кем было. Пойдешь на следующий день собирать на работу — бабы в сле­зы. Но все же шли. По­нимали, что же кроме них фронт хлебом обеспечит... Но кто бы знал, сколько нервов и сил стоило мне «командовать» ими. Од­нажды до того расстроил­ся, что решил твердо до­биться отправки в армию. Через несколько дней приехал в Усмань в рай­ком к первому секретарю. Михаил Григорьевич Су­харев работал в то время в этой должности. Отчитываюсь, и как бы между делом говорю ему: «Ох, и надоело мне тут, хочу на фронт идти, все- таки опыт военный есть — еще на гражданской приобрел». Михаил Гри­горьевич, как сейчас пом­ню, молча, подошел ко мне, руки на плечи по­ложил, повернул к себе спиной — никакого тру­да это ему не составляло, я и тогда щуплый был, жилистый, И к двери меня: «Больше ко мне с такими разговорами не приходи! Стране хлео не меньше боеприпасов и во­енной техники нужен».

Фаддей Федотович на минуту замолкает, соби­раясь с мыслями. Потом начинает снова:

— Вот тут, у этих со­сен, мы и воевали... Уборка набирала силу. Надо было молотить, а у нас ни грамма горючего. Рядом со Студенками стояли военные. Поду­мал и поехал туда. Кое- как добыл, керосин. После этого дела пошли у нас на уборке быстрее.

Вскоре пришло время убирать подсолнечник. В колхозе было его много, 84 гектара. Представить сейчас страшно, как уп­равлялись вручную со всем. За неделю управи­лись и с подсолнечником.

— Не наградили после этого? — спрашивает рас­сказчика колхозный бух­галтер.

— Какое там, награ­дили, — с усмешкой го­ворит Фаддей Федотович. Награждали на фронте. А меня чуть под суд не отдали.

— За что же?

— Стало известно на­чальству про керосин. Ну и давай допытываться, где и как достал. Вече­ром после работы приехал из Усмани за мной ми­лиционер: «Собирайся, под следствием сидеть будешь». Ну и поехал...

— Помню, — вступает в разговор дочь Ф. Ф. Дуванова — Мария Фаддеев­на Соломахина, — наутро Приходит домой мать и со слезами говорит: «Де­сять лет, наверное, отцу дадут.

Что теперь делать будем?»

— А отсидел я всего-то две недели. Разобра­лись следователи, в чем дело. Приехал в Студен­ки. В колхозе уже хоте­ли нового председателя выбирать. Бабы увидели меня и говорят: «Хотим с тобой работать». Так и стал по-новой председательствовать...

Много лет еще ра­ботал в колхозе Фаддей Федотович. Бро­сил все дела только вось­мидесятилетним. Сейчас коротать время помогает старая гармонь, про ко­торую ее хозяин сказал так: «Она мне чуть ли не ровесница», да дети, нередко заезжающие в родные Студенки. Мария Фаддеевна, давно уже пенсионерка. Всю жизнь проработала в Усмани на табачно-махорочной фаб­рике. Награждена ме­далью «Ветеран труда». Есть у нее и награды за участие в Великой Оте­чественной войне. Когда враг подошел к Воронежу, она пошла в военкомат с просьбой отправить ее на фронт. В части была по­варом. Конец войны встре­тила в венгерском городе Бекищабе. Вторая дочь, Прасковья Фаддеевна, жи­вет в Воронеже. Иван Фаддеевич, сын — пол­ковник в отставке.

Когда Мария Фаддеевна встала рядом с отцом, чтобы сфотографи­роваться для газеты, тот, увидев на ее груди медали, пошутил, «Наград-то сколько. Куда больше, чем у меня. Мне, старику, только и остается, что гармонь в руки взять для веселья». Он и сейчас, в девяносто лет, как и в молодости, веселый и жизнерадост­ный.

 На снимке Ф. Ф. Ду­ванов и М. Ф. Солома­хина. Фото В. Елютина.

 ГОЛОМЕДОВ А. У вековых сосен // Новая жизнь. - 1986. - 22 мая