Усмань послевоенная

76 лет прошло с тех пор, как отгремели последние залпы Великой Отечественной войны. Уже почти нет в живых ее непосредственных участников, дети их уже пенсионеры, а внуки — люди зрелого возраста.
А в школах постигают науки правнуки поколения победителей.

Огромные изменения пережил мир за этот отрезок времени. Эти изменения коснулись всех сфер жизни человека. Меняется даже природа, да и сам человек. Об этих изменениях в глобальном масштабе можно говорить очень много. О них пишут и будут писать историки и философы всего мира, а мы вернемся к истории своего края, своего города.

Неприглядную картину представлял он в первые послевоенные годы. Потемневшие от времени деревянные домики, с осыпавшейся штукатуркой старые купеческие дома. Проржавевшие крыши, выступающие из буйно разросшихся деревьев. У калиток — непременные покосившиеся лавочки, где по вечерам собирались местные старухи, грызли семечки и обсуждали прохожих. В более поздние часы их места занимали влюбленные парочки или подростки.

На улицах царила непролазная грязь. Центр города «украшала» бесформенная четырехэтажная кирпичная коробка. Ее пустые глазницы оконных проемов многие годы как бы подчеркивали убожество жизни маленького городка. А на углу, где сейчас стоит Дворец культуры, к коробке прилепились многочисленные одноэтажные пристройки.

Угол улиц Карла Маркса и Вельяминова у городской библиотеки был весь застроен фанерными ларьками, где сидели и сапожник, который мог тут же прибить вам подошву или отвалившийся каблук, и чистильщик обуви. Там торговали квасом и мороженым, можно было выпить рюмку и купить зачерствевший до деревянного состояния пряник или конфеты-подушечки.

Потребовались долгие годы борьбы городских властей, чтобы ликвидировать этот импровизированный базар в центре города.
На улице Карла Маркса, где сейчас расположена автошкола, находилось главное автотранспортное предприятие города. Называлось оно в то время «Автобаза Союзгостранса». Руководил им демобилизованный офицер Ф.М. Дунаев. Автопарк базы составляли списанные из армии ГАЗ-АА и ЗИС-5, но был среди них и один «Студебеккер».

Пассажирские перевозки осуществлялись стареньким ГАЗ-АА с фанерной будкой, типа современной хлебовозки. Ходил он по маршруту «Рынок-Вокзал».
Местный поезд Усмань-Воронеж уходил рано, в 5 или 6 часов утра. Неподалеку от вокзала, в одной из избушек, находился фельдшерский пункт, который должен был посетить каждый отъезжающий. Там сонная фельдшерица заглядывала ему за ворот рубашки, бросала взгляд на отодвинутый локон прически и выдавала справку об отсутствии вшей. Без этой справки железнодорожная касса билет не выдавала.

В те годы в городе не было гостиницы, но в доме № 32 по улице Вельяминова размещался Дом колхозника. Сейчас это здание снесено.
В Усмани был один-единственный кинотеатр «Октябрь», находившийся в здании нынешнего Центра творчества по улице Карла Маркса, 34. В первые послевоенные годы кинотеатр пользовался огромной популярностью. Ежедневно проходили три киносеанса — в 17, 19 и 21 час. Шли трофейные фильмы, такие как «Тарзан», «Индийская гробница», «Мост Ватерлоо» и другие. Зал был всегда полон, и билеты достать очень трудно. Надо было отстоять долгую очередь у кассы.

Другим популярным местом отдыха у усманцев был городской сад. И хотя в нем не было особых развлечений, кроме городского театра и танцплощадки, и то, и другое было заполнено толпами народа.

Народ приходил в себя после изнурительной войны.
В апреле 1946 года, после четырех лет военной службы, я переступил порог своего родного дома. Не имея гражданской специальности, я зарабатывал на жизнь случайными работами, об одной из которых я писал в статье «Усманский театр».
В 1947 году я поступил на курсы техников-инвентаризаторов при Воронежском институте технического обучения, и закончил их в феврале 1948 года. 8 февраля я прибыл к месту своей новой работы, это было Бюро технической инвентаризации (БТИ), располагавшееся в доме № 32 по улице Ленина. До революции здесь размещалось Городское общественное управление. После него, на короткий срок, банк, а затем городской Совет со всеми своими службами.

Шел третий послевоенный год, но война все еще напоминала о себе. Большая часть мужчин щеголяла в старых серых шинелях, а женщины в стеганых ватных телогрейках. На ногах — сапоги и военные башмаки. Улицы пестрели разноцветными околышами фуражек всех родов войск. Так и я, в шинели и сапогах, в фуражке с черным околышем артиллериста, поднялся на 2 этаж здания, где располагалось БТИ.

Первым на моем пути был кабинет заведующего горкомхозом Румянцева. Им оказался молодой представительный мужчина в фуражке с малиновым общевойсковым околышем. Далее располагалась комната централизованной бухгалтерии. За большим письменным столом восседала главный бухгалтер Женя Тарабрина — высокая молодая женщина. У нее было только две помощницы-счетовода, молодые девушки. Комната эта никогда не пустовала, а по утрам там было особенно многолюдно. Это главы разных служб решали с главбухом свои производственные вопросы. Вот солидный мужчина в фуражке с черным околышем танкиста — Тимченко, глава электросети. А вот невысокий человечек в фуражке с голубым околышем авиатора — заведующий городской баней. Заведующий ЖКХ — в фуражке сапера.

Сразу хочется отметить малочисленность чиновников.
Все службы размещали свои конторы в одном небольшом здании.
БТИ занимало одну маленькую комнату площадью метров десять.
В ней был стол начальника и стол бухгалтера-архивариуса.
Начальник БТИ И.Н. Семенов хотя и служил в армии, но носил гражданскую одежду. Это был подвижный, очень коммуникабельный человек с вечно дымящейся цигаркой в зубах. Третий стол был для техников, которые приходили утром, получали задания и уходили «в натуру», а обрабатывали материал дома.

На втором этаже было еще два кабинета: председателя горсовета и секретаря. Председателем тогда был Г.В. Драчев, конечно, тоже бывший военный, он носил полувоенную форму. Секретарем был С.Н. Писарев, тоже служивый и тоже отдававший предпочтение полувоенной форме.

Проблем у города в то время было множество. Город буквально утопал в грязи, об асфальте жители не имели и представления. А жилой фонд забыл слово «ремонт» с дореволюционных времен. Проблем много, а средств нет. Помню первую попытку решить одну из них. Улица Комсомольская от пересечения с улицей Чернышевского до Карла Маркса представляла собой весной и осенью непроходимое болото. Когда-то по обочинам там были канавы, облицованные тесом, но с дореволюционных времен тес сгнил, канавки осыпались и затянулись грязью. Надо было что-то делать.

Во главе работ стал пенсионер — бывший инженер-дорожник Мешковский. Он совершенно бесплатно согласился спрофилировать проезжую часть улицы. Для выполнения земляных работ горсовет обязал всех руководителей городских учреждений ежедневно в послерабочее время выделять по несколько человек с лопатами.

Работа была выполнена, и впоследствии этот профиль использовался при замощении улицы. Были сделаны и канавки для стока воды в сторону реки. Но приближалась эра автомобилизма, и каждый владелец дома по-своему устраивал выезд на проезжую часть улицы. Канавки загромождались.

В наше время, после постройки нового Сбербанка, по улице Комсомольской проложили новый асфальт, оборудовали газоны, но полностью ликвидировали канавки для стока воды. А то, что было сделано на перекрестке Комсомольской и Радищева, не поддается никакому пониманию, а, главное, непоправимо. Поперек каждой улицы заложили с каждой стороны бетонные трубы большого диаметра. Эти трубы вместе с приямками образовали замкнутый цикл для сбора грязи и воды. Теперь трубы давно забиты грязью, а приямки уродуют улицы отвалившимися плитами и бурьяном.

Многое хочется сказать о новостройках того ушедшего времени. Я уже упомянул ранее о бесславном конце четырехэтажного Дома Советов. Такая же судьба постигла и Дом культуры. Двухэтажный инфекционный корпус больницы по улице Чернышевского не простоял и десятка лет. Так получилось и со стадионом в центре города.

Руководители маленьких провинциальных городков всегда мечтали о благоустройстве, особенно в центре. И осуществить эти мечты пытались по мере своих интеллектуальных и финансовых возможностей. Плохо, конечно, что порой не хватало ни того, ни другого.

В здании горсовета, на нижнем этаже в маленькой угловой комнатке, размещались два человека — городской техник и начальник ремстройучастка. Оба старички, не служившие в армии в годы войны, оба Александры.

Однажды утром, это было в 1949 году, я заглянул в их кабинет. За столом с карандашом в руках, в глубоком раздумье сидел техник Александр Иванович. На листе бумаги неумелой рукой была изображена обычная деревенская четырехколесная телега. Сокрушенно покачав головой, Александр Иванович поведал мне, что шеф дал ему задание спроектировать городской катафалк. После долгих творческих поисков у телеги появились четыре столба, увенчанные двускатной крышей, как у обычного сарая. Представленный председателю «проект», видимо, не вызвал одобрения и был закрыт. К таким же архитектурным «шедеврам» можно отнести и Доску Почета, возведенную каким-то печником-дилетантом на бульваре перед зданием горсовета. Так и не увидев портретов усманских героев труда, убогая стена из дешевого стройматериала была снесена.

В те же далекие годы усманские коммунисты, силами того же «печника», возвели памятник первому председателю Советов Исполатову на Покровском кладбище. В первый же год он принял наклонное положение, как знаменитая Пизанская башня. Только нет возле него восхищенных толп туристов. Он и сейчас стоит на своем месте, напоминая нам об ушедших в прошлое временах.

Я пишу эту статью для молодого поколения усманцев. Все, что вы видите сейчас, все новостройки — стадион, городской сад, новая школа, детская поликлиника, игровые и спортивные площадки, великолепный бульвар и много другое — дело рук нынешней администрации.

Все познается в сравнении. Поэтому цените и берегите достигнутое!

 2021 год