В тот день с солнцем случилось что то неладное. Никогда оно еще так не свирепствовало: беспощачно сжигало лица, руки, плечи. Газетные сомбреро под палящими лучами стали желтыми. А когда-то яркяе-яркие тенниски-футболки, тельняшки приобрели неопределенный цвет.
Зной.
Он царил в каждом уголке стройки. И все-таки было здорово!
Мы разгружали платформы со щебенкой. Из восьми платформ пять уже опустели. Силы были на исходе, и, хоть горластый транзистор воодушевлял нас своими веселыми напевами, совковые лопаты заметно потяжелели, а рабочие рукавицы сковывали движение. Зной зловеще наступал на спасительную тень тополей, а у самой железной дороги «кипятил» питьевую воду в походных фляжках.
Но мы на палящее солнце не обращали особого внимания: ведь это был первый день наших трудовых будней.
Начало было хорошим. Некоторые "универсалы", а именно, Лидка Казьмина и Сережка Демидов, ухитрялись одновременно танцевать на платформе и орудовать лопатой. Транзистор ревел, щебенка сыпалась, Валерка Ивакин громыхал своим басом изречение Архимеда: «Дайте мне точку опоры, и я переверну весь мир. Дайте!».
Словом, работали весело!
Прораб Кузьмич часто подходил к нам и приговаривал, подбадривая.
— Вали щебенку! Вали ее! Так! Вот! Вот и вся гармонь! Так! Вот и вся гармонь!
А мимо проносились ГАЗы и ЗИЛы, обдавая нас бензинным запахом и горячей пылью.
Вокруг возвышались глыбы железобетонных плит, арматуры, горы силикатного кирпича. И все кругом громыхало, ухало, визжало, дребезжало, сигналило.
...Столовую к тому времени еще не построили, поэтому обедать мы уселись рядом с рукомойниками в тени деревьев.
Пообедав, мы сидели в тени и, конечно, я читала свои стихи.
Двадцать семь бойцов стройотряда «Девятый вал», загоревшие до фиолетового оттенка, впервые предвкушали прелесть обеденного перерыва.
Стройку окружали сады, пшеничные поля с васильками и крупными ромашками. Несмотря на знойный день мы тщательно изучили все окрестности. Все нам нравилось. Даже пыль, на которой отпечатались следы наших ног.
Серега Зверев, историк-математик-физик-химик заключил:
— Романтика. Здесь даже пыль прогрессирует. Такая всепоглощающая пыль. А зной! А? Какой зной!
...Прошел год. Мы заканчиваем школу. Все дальше и дальше уходит тот знойный шумный день, но все чаще и чаще вспоминается лето, наш «Девятый вал», наша дружба и зной.
// Новая жизнь - 1973.