КРЕСТЬЯНСКИЙ ДЕД КУЗЬМА
Не комиссаром давних лет.
Не совработвиком опальным,—
Живет простой крестьянский дед
В моем родном селе Завальном.
С крещенья назван был Кузьмой.
Хоть руки еще держат вилы,—
Уж на десяток, на восьмой,
Ему давно перевалило.
Уже не тот и взгляд и шаг.
Но еще бодр, сказать по чести.
Недаром в школьных сторожах
Кузьма считается на месте.
Со школьной ладит детворой.
Предотвращая плач и драку, —
Да это может быть порой
Трудней, чем взвод вести в атаку.
А дед наш воин не простой,
В военном деле — сущий дока,
Гляди, медалей и крестов
Он понацепит в праздник сколько!
Но закаленный — и весьма —
В боях и трудных положеньях.
Не любит часто дед Кузьма
Распространяться о сраженьях.
Трудяги — вот кому почет,
А драк в селе — и так излишек.
Все больше пахоты насчет
Он просвещает ребятишек.
У старика — словесный дар.
Но есть в его рассказах тема,
Которую, и млад и стар.
Другим предпочитаем все мы.
Вот угостившись табаком.
Начнет Кузьма, чтоб ведал каждый,
Как он крестьянским ходоком
У Ильича бывал однажды.
Как в запорошенном Кремле
Он под одной сидел с ним крышей.
И все, что надо о земле,
От самого вождя услышал.
— Мы про свое — про хлеб да сев,—
Дед говорит, волненье пряча.
— А он—об нас и обо всех.
О государстве целом, значит!
Я был тогда — что темный лес.
Но раскусил — и быстро очень.
Что наш крестьянский интерес
Срастил он с правдою рабочей...
В избе-читальне — тишина.
За дверцой печки угли тлеют.
У старого говоруна
Глаза все более теплеют.
Ведь вот какой: громадный пост,
Почтен и признан целым светом,
А в обращенье так был прост.
Он говорил с тобой как с равным,
Да так, что было с ним нельзя
Не согласиться в самом главном...
Как жадно слушает народ,
И молодой и старый, — всякий!
И зависть каждого берет:
Вот посчастливилось Кузяке!
А дед, закончив свой рассказ,
Бежит селом, не видя стежек,
Лет на сорок и в зтот раз
Себя почувствовав моложе.

// Красный Север. - 1965. - № 47. - 26 февраля.