***
Голубые створы на петлях висят,
И конёк изогнулся в дугу.
Я на этот дом, на резной палисад
Наглядеться никак не могу.
Весь в синем огне под ущербной луной.
На горе он вознёсся легко.
Я и рад бы к нему повернуться спиной —
Всё равно не уйти далеко.
А деревня-то наша уж так ли тиха —
Её сон сторожами храним.
Перед самой зарёй разбуди петуха —
Вся округа проснётся за ним.
Только я один, на вечорках нем.
За кустами гадаю всю ночь:
Не сидит ли она за оконцем тем.
Нелюдимого конюха дочь?
Или, может, искать не в безмолвном окне.
Где теперь отразилась луна,
А в поёмных лугах, где на рыжем коне
С табуном проскакала она?
Две косицы её расплелись на ветру.
По траве серебрятся следы.
Любит вместе с конём залететь поутру
Она в синюю гладь воды.
Старый конюх молчит, кто под окна ни сядь,
Половицы не скрипнут в дому.
И хоть ты для него разоденься, как зять, —
Угодить невозможно ему.
Но цветист надо мной этот звёздный шатёр.
Покорю я и дочь и Кузьму.
Если он гордец, то и я хитёр;
Я работой и лаской возьму.
И лишь сват в кушаке постучится, брудаст, —
Пиво в бочке ударит в края.
И гостям на подносе по чарке подаст
Дорогая невеста моя!

1947